ЭКСПЕРТЫ: ОБСУЖДАЕМ ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВО КАЗАХСТАНА В ЕАЭС

Состоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Председательство Казахстана в ЕАЭС: ожидания, намерения и прогнозы».

Об этом сообщает ПЛАТЦДАРМ

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

С января 2021 года председательство в уставных органах Евразийского экономического союза (ЕАЭС) перешло от Беларуси к Казахстану. Оно передается в алфавитном порядке. ЕАЭС начал работу в 2015 году в целях всесторонней модернизации, кооперации и повышения конкурентоспособности национальных экономик и создания условий для стабильного развития в интересах повышения жизненного уровня населения государств-членов. За шестилетний период своего существования Союз прошел институциональное становление и сформировался как международная организация региональной экономической интеграции.

Нынешнее председательство Казахстана в ЕАЭС совпало с такой значимой датой как 30-летие Независимости РК. Прошлое председательство Казахстана в 2016 году – с 25-летием Независимости.

Президент Касым-Жомарт Токаев дважды расставлял приоритеты Казахстана в период его председательства. Сначала он это сделал на заседании Высшего экономического совета ЕАЭС в декабре, а потом в специальном обращении к главам государств, в январе этого года. Цели председательства Казахстана были сформированы с учетом опыта работы ЕАЭС и наиболее актуальных вызовов и возможностей в условиях новой экономической реальности. Предлагается уделить особое внимание пяти вопросам:

- промышленное сотрудничество;

- справедливая взаимная торговля;

- использование потенциала трансграничных транспортных артерий и логистических хабов;

- всеобъемлющая цифровизация как сила развития экономики;

- отношения с третьими странами и интеграционными объединениями.

Касым-Жомарт Токаев в своём обращении к главам стран ЕАЭС отметил, что «в таких условиях мы, как Союз, должны ориентироваться на долгосрочные приоритеты: сохранение устойчивости экономических и социальных систем, повышение благосостояния граждан и обеспечение прогресса ЕАЭС и его государств-членов». По его мнению, эффективная и полноценная реализация Стратегии развития евразийской экономической интеграции до 2025 года будет способствовать достижению данных целей.

Данный документ был утвержден главами государств в декабре 2020 года, содержит 11 ключевых направлений и около 330 мер и механизмов, в том числе в сферах, ранее не предусмотренных интеграционной повесткой: образовании и науке, туризме, спорте и здравоохранении.

В декабре 2018 года странами участницами была подписана Декларация о дальнейшем развитии интеграционных процессов в рамках ЕАЭС. И вот, спустя два года, в целях реализации данной Декларации Высший Евразийский экономический совет (ВЕЭС) решил утвердить Стратегические направления развития евразийской экономической интграции до 2025 года. Как было указано выше, таких направлений в документе одинадцать:

1. Полное устранение барьеров и максимальное сокращение изъятий и ограничений для свободного передвижения товаров, услуг, капитала и рабоче силы на внутреннем рынке Союза.

2. Повышение эффективности функционирования рынков товаров.

3. Совершенствование таможенного регулирвания в рамках Союза.

4. Обеспечение гарантий качества, безопасности обращаемых товаров и надлежащей защиты прав потребителей.

5. Формирование цифрового пространства Союза, цифровых инфраструктур и экосистем.

6. Выработка гибких механизмов целевого содействия экономическому развитию.

7. Выстраивание эффективной системы управления совместными кооперационными проектами и их финансирования, создание и развитие высокопроизводительных, в том числе экспорто орентированных секторов экономики.

8. Объединение усилий для стимулирования проведения совместных научно-исследовательских работ.

9. Обеспечение максимально действенной институциональной системы Союза, гарантирующих выполнение принятых договоренностей.

10. Расширение экономического сотрудничества в области образования, здравоохранения, туризма и спорта.

11. Формирование Союза как одного из наиболее значимых центров развития современного мира.

Как отмечается в Докладе о макроэкономической ситуации в государствах ЕАЭС и предложениях по обеспечению устойчивого экономического развития, рассмотренного в феврале 2021 года на заседании Евразийского межправительственного совета в Алматы, по итогам 2020 года темпы прироста ВВП ЕАЭС сократятся на 3,9%, но в 2021-2023 годах ожидается рост на 3,2%, 3,1% и 2,5% соответственно в результате восстановления спроса. Авторы доклада констатируют, что ключевым фактором конкурентоспособности становится человеческий капитал.

На мой взгляд, международное сотрудничество сейчас нужнее, чем до пандемии. Об этом говорят многие эксперты, потому что необходимо совместно преодолевать последствия кризиса. Идея ЕАЭС – детище Первого Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Он хорошо ощущает особенности эпохи. Более 26 лет прошло с исторической лекции Елбасы в МГУ им. Ломоносова, в которой было предложено создание Евразийского экономического союза. Его речь вполне можно считать первоосновой создания ЕАЭС и вообще процессов евразийской экономической интеграции. Его идея отличается от других интеграционных предложений, потому что со временем оказалась притягательной не только для некоторых стран СНГ, но и для других партнёров – дальних и близких. Куба, которая на другом полушарии Земли находится, недавно стала наблюдателем в ЕАЭС. Интерес проявляют такие крупные государства, как Индия и Китай. Приоритет экономики, верховенство принципов равноправия, добровольности, невмешательства во внутренние дела друг друга – это важные условия евразийской идеи, они привлекательны для самых разных стран.

Одна из важных задач 2021 года во время председательства Казахстана – расширение связей ЕАЭС на международном уровне. Недавно спикер парламента Ирана Мохаммад Багер Галибаф заявил, что его страна начала переговоры о вступлении в ЕАЭС. Хотя иранская политика имеет свою специфику, и от слов до решений расстояние может быть большим, все же это показатель того, что евразийская интеграция является значимым явлением для партнёров за пределами бывшего СССР. С Ираном работа уже несколько лет ведётся, проходили переговоры определенного рода. Отмечу, что пока нет цели расширить ЕАЭС в количественном плане.

Ещё несколько лет назад, если кто помнит, когда к союзу Беларуси, Казахстана и России и Беларуси присоединились Армения и Кыргызстан, Нурсултан Назарбаев, чтобы пресечь пересуды о том, что под видом ЕАЭС якобы возрождается Советский Союз, предложил в перспективе принять в объединение Турцию. Увы, часто мифические стереотипы мешают восприятию ЕАЭС.

В 2021 году Казахстан будет продолжать наработки переводить в практическую плоскость. Кстати, Первый Президент является почётным председателем в Высшем Евразийском экономическом совете (ВЕЭС). Поэтому на заседании глав-государств от Казахстана присутствуют два человека. Предварительно в мае 2021 года заседание ВЕЭС пройдёт в Казахстане.

У меня имеются и критические замечания к освещению интеграционных процессов. Нужно навести порядок со статистикой. Она разнится. Например, часто говорится о том, что в последние годы резко возросло количество совместных предприятий, созданных странами ЕАЭС. С 2015 года по одним данным более, чем в полтора раза, по другим – более, чем в 2 раза. На 1 января 2021 года я нашел сразу две цифры: одна статистика свидетельствует, что действует более 9 тысяч СП, другая о том, что их почти 13 тысяч.

Также необходима некая служба информационного реагирования, которая разъясняла бы определенные нюансы интеграционной кампании, поскольку она проходит под восклицания скептиков. Недавно один авторитетный казахстанский эксперт написал крупную статью о том, что сальдо торговли Казахстана с партнёрами складывается отрицательное, то есть импорт перевешивает экспорт. Один из популярнейших информационных ресурсов позаимствовал материал и опубликовал свой заголовок: «Потери Казахстана от ЕАЭС составили 20 млрд. долларов». В итоге разницу между экспортом и импортом перепутали с убытками. И появились комментарии на тему: зачем нам ЕАЭС, надо выходить из него и т.д. То есть, нужны оперативные разъяснения для населения сути тех или иных цифр. Об этом эксперты говорят уже несколько лет.

Интересно, противники ЕАЭС призывают к выходу из него, но никто из них не предоставил даже самый простенький гипотетический анализ того, а что будет с экономикой страны, если она выйдет из Союза? Не станет ли ей от этого только хуже?

Зато в рамках ЕАЭС хорошо продвигаются процессы цифровизации. В 2014 году, когда создавали ЕАЭС, не было о ней речи. Сейчас же её называют движущей силой развития экономики стран ЕАЭС. В частности 5 февраля в Алматы состоялся форум Digital Almaty, в котором приняли участие премьер-министры государств-членов. Пандемия показала, что некоторые страны ЕАЭС довольно успешно в плане цифровизации на неё среагировали. Например, в Казахстане есть хорошие и эффективные банковские приложения, которые позволяли оплачивать товары и услуги бесконтактными методами. Центры обслуживания населения быстро переориентировались в работе, электронное правительство действует. Понятное дело, что мы не Япония. Тем не менее, в вопросах интернетизации населения евразийские страны могут дать фору многим европейским в плане доступности интернета, его скорости и цены. Все это в условиях пандемии оказалось очень важным. Хребтом цифровизации в рамках ЕАЭС должна стать интегрированная информационная система, которая способна упростить обмен данными.

Алексей Чекрыжов, руководитель сектора изучения мировой экономики и евразийских интеграционных процессов Центра геополитических исследований «Берлек-Единство»:

В своих исследованиях я выделил несколько направлений, которые могут появиться в период постпандемийного развития. Например, такая тенденция, как усиление протекционизма, существовала и в допандемийное время. Но в условиях необходимости обеспечения безопасности национальных экономик появляются определенные прогнозы о том, что процессы протекционизма будут усиливаться, тормозить либерализацию. В частности, это касается и пятерки евразийских государств. В этом главный риск торгового взаимодействия.

С другой стороны, 2020 год усилил гуманитарные контакты, унификацию межгосударственных норм. Наконец-то набираются интеграционные обороты, пусть даже они вызваны вынужденными факторами. Помимо важности стратегических направлений евразийского развития до 2025 года, отмечу следующее. В начале 2021 года ЕЭК утвердила рекомендации о принципах в применении риск — ориентированного подхода при организации контроля над соблюдением требований технических регламентов. В данном случае такой подход поможет выявить негативные моменты, на которые нужно обратить внимание в 2021 году, в том числе под председательством Казахстана, и общими усилиями противостоять постпандемийным последствиям и рискам в интеграционных процессах.

В принципе, ЕЭК настроена на то, чтобы в кризисный и посткризисный периоды стать не столько трамплином, сколько триггером интенсификации сотрудничества стран ЕАЭС в научно-технической области. То есть ЕЭК видит НИОКР и увеличение его финансирования в качестве главного рычага развития как государств в отдельности, так и интеграционного объединения в целом.

Не то, чтобы я скептично относился к таким начинаниям, скорее восприму за счастье, если мы сможем наладить или усилить сотрудничество между государствами и вывести его на наднациональный уровень. Но, ориентируясь на реальные проблемы, стоит отметить, что для роста качества взаимодействия, прежде всего, надо заняться решением внутренних проблем в области трансформации и реструктурирования наших экономик. Поэтому начинания ЕЭК максимально благие. Но с помощью каких инструментов будет достигаться движение к результатам – пока непонятно.

Касательно Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года хочется надеяться, что документ не будет декларативным, а действительно станет выступать в качестве опоры интеграционных процессов. Чтобы были реально достигнуты цели, которые в нём заявлены. Они максимально позитивны, в том числе и те, которые я обозначил: риск-менеджмент, определение рисков, нивелирование их угроз. Особенное значение уделяется научно-техническому взаимодействию субъектов наших государств.

Хотя всегда могут вмешаться непредсказуемые внешние факторы.

Артур Сулейманов, руководитель сектора изучения этнополитики и конфликтологии Центра геополитических исследований «Берлек-Единство»:

Выступление мне бы хотелось построить на анализе тех стратегических направлений евразийской экономической интеграции, которые ранее были обозначены, поделиться своим видением того, какие проекты будут реализовываться в первую очередь, на что нужно обратить внимание и что ждёт ЕАЭС до 2025 года.

11 декабря 2020 года Высшим Евразийским экономическим советом было принято решение о принятии Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года. Мы знакомы с этим документом и понимаем его важность. Последующие 4 года будут точечно использоваться для развития всех обозначенных направлений. В условиях сегодняшней интенсивности мировых экономических и политических процессов, каждый последующий год, условно, приравнивается к пяти. Если мы говорим про государства ЕАЭС, про их внутреннее самочувствие, то последующее развитие – это не только вопрос экономики, но и деловой репутации. При этом не стоит забывать, что интеграция понимается не как цель, а скорее как инструмент решения насущных экономических проблем вовлеченных государств, главной из которых является модернизация экономик. То есть в основе сотрудничества лежит прагматическое евразийство, или, как ещё говорят, интеграция снизу. На мой взгляд, это является главным условием долгосрочной устойчивости и успешности интеграционного проекта. Что, в свою очередь, основывается на общей евразийской идеологии. В том числе идее открытости миру. То есть когда мы не замыкаемся в себе и осознаем необходимость интеграции с партнёрами, как на Востоке, так и на Западе.

Прагматичное евразийство диктует свои законы. Первый из них, с которым сталкивается сегодня ЕАЭС, это преодоление последствий пандемии. Она негативно сказалась на положении дел в экономике и социальной сфере стран ЕАЭС. Сокращаются ВВП, снижаются темпы торговли, промышленного производства, трудовой миграции. В связи с этим сегодня под председательством Казахстана важно запустить евразийскую машину с большим рвением и приложить массу усилий, чтобы не только восстановить показатели 2019 года, но и по возможности их улучшить.

К 2025 году планируется завершение сразу нескольких крупных проектов. Это формирование в рамках ЕАЭС общего рынка товаров, услуг, капитала, рабочей силы. Особое внимание уделяется цифровизации и образованию единого цифрового пространства. На этих направлениях и будет, вероятно, сосредоточена работа ЕАЭС под председательством Казахстана.

В целом, если мы проанализируем ход евразийской интеграции, то увидим, что многие процессы происходят последовательно в выполнении своих задач. К примеру, возьмём общий рынок услуг ЕАЭС. Сейчас он включает в себя 53 сектора. А в 2021 году к нему добавится ещё пять. В общей сложности будет 58 секторов по оказанию услуг. Что касается общего финансового рынка ЕАЭС, то утверждена соответствующая концепция. Мы движемся довольно медленно, но в правильном направлении, когда понимаем, что современная мировая валютно-финансовая архитектура претерпевает серьёзные изменения. Приходится переосмысливать эту архитектуру и формировать новые интеграционные посылы. Конечно, когда идёт разговор про валютно-финансовый рынок ЕАЭС, так или иначе, возникают дискуссии и споры вокруг дедолларизации расчетов. На сегодняшний момент нет единства по этому вопросу. Но очевидно другое. Многие государства осознают всю серьёзность положения, готовы идти на определенные компромиссы для реализации, как своих национальных интересов, так и наднациональных интересов в рамках ЕАЭС.

Хотелось бы акцентировать внимание на том, что снижение влияния доллара в ЕАЭС рассматривается странами-участницами не в политическом, а в экономико-прагматическом контексте. И данная прагматика в экономике строится на трёх основных фактах. Первое — это дедолларизация, или снижение расчетов в мировых валютах, переход к национальным валютам, который выступает не политическим ресурсом, а некоей попыткой выстроить более справедливый, многополярный финансовый рынок. Второе – это выход из рамок прозападной, проамериканской валютной системы, во многом ограничивающей торгово-экономический суверенитет государств. Третье — снижение зависимости от международной банковской системы SWIFT, конъюнктурных оценок зарубежных рейтинговых агентств. Несмотря на то, что доля доллара в международной финансовой кооперации остается довольно высокой, в ЕАЭС сегодня нет однозначного решения этой проблемы, и всё-таки государства об этом задумываются на системном уровне. В любом случае надо понимать, что какие бы в перспективе меры по сокращению влияния доллара в ЕАЭС не были бы поддержаны, они будут приниматься по экономическим соображениям. Я считаю, что озадаченность стран ЕАЭС ролью доллара в экономике следует оценивать положительно и прогрессивно. Подобные разговоры ведутся не первый год. Но современная ситуация постпандемического кризиса скорее благоволит к продолжению дискуссий по данной тематике.

Можно сказать, что ЕАЭС успешно преодолел стартовый этап и небезосновательно пытается минимизировать мировые риски на своём институциональном уровне. Вместе с тем, любые договоренности и продвижения в вопросе дедолларизации могут обеспечить дальновидный подход со стороны ЕАЭС на многосторонние действия по формированию более справедливой финансово-валютной архитектуры мира, что принесёт много плюсов.

Мы видим, что направления Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года, которые обозначены в документе, многоаспектны. Страны многого добились не только в вопросах валютного урегулирования, но и совершили большие достижения на внешнеэкономическом треке, который связан с сопряжением интеграции с другими государствами и союзами в вопросах создания зон свободной торговли.

За шесть лет своего развития ЕАЭС заключил соглашения о зонах свободной торговли с Вьетнамом, Сингапуром, Сербией, вплотную подошел к вопросам создания зон с рядом других государств. Одним из безусловных успехов стало приобретение статусов наблюдателей Молдовой, Узбекистаном и Кубой. Ведутся переговоры с Египтом, Израилем, Индией. С Монголией и Индонезией договариваются о либерализации торговых режимов.

Все эти проекты сопряжения позволяют максимизировать эффект от евразийской интеграции. Это способствует раскрытию потенциала ЕАЭС как одного из центров развития современного мира. Будет и дальше вестись системная работа в этом направлении. Если мы говорим о страновых приоритетах, то есть о том, с кем необходимо строить коммуникации, то это страны СНГ, АСЕАН, ШОС, БРИКС. При этом не нужно сбрасывать со счетов взаимодействие с Евросоюзом. Хотя с ним возникают скорее не экономические, а политические сложности. Тем более, что с экономической точки зрения сотрудничество ЕАЭС с ЕС может стать важным фактором повышения конкурентности, как отдельных национальных экономик, так и Союза в целом.

Как показывает мировой опыт, экономические ограничения и санкции Запада в отношении отдельных государств, как и производителей из них, имеет выраженный мультипликативный эффект для состояния всего общего рынка ЕАЭС. Это обуславливает необходимость для государств Союза предпринимать меры защиты своих экономических интересов в рамках интеграционного объединения. Здесь можно сказать о снижении роли доллара в расчетах, схожем стабильном уровне инфляции, реализации импортозамещающих проектов, что так или иначе позволяет создать эффективный механизм минимизации ущерба от санкций и ограничительных мер.

ЕАЭС продолжит свою экономическую стратегию, которую я назвал бы «Один в поле не воин», и попытается не только устанавливать отношения с отдельными странами, строить зоны свободной торговли, но и усиливать своё представительство в других международных организациях. Например, в ООН, Всемирной таможенной организации, ВТО.

Игорь Шестаков, сопредседатель Клуба региональных экспертов «Пикир»:

2020-й год стал временем сдачи экзамена для ЕАЭС, как на системную организацию, которая может работать в суперэкстремальных условиях. Закрытость границ, изоляционная карантинная жизнь сказались на развитии экономических связей в рамках ЕАЭС. Но хотел бы отметить некоторые положительные моменты. Кыргызстан – страна, которая зависит от импорта. Скажем, импорт продовольствия составляет 80%. Что касается медикаментов, то импортных из них порядка 90%. И те решения, которые принимались в рамках ЕЭК весной 2020 года о том, чтобы движение товаров первой необходимости сохранилось, и они беспрепятственно попадали в Кыргызстан, стало жизненно важным. Существовали востребованные лекарства, тот же гепарин, годовой запас которого был скуплен за один месяц. Но мы быстро вышли из критичной ситуации. Надо отдать должное ЕАЭС: работали законы «зеленых» коридоров. В Кыргызстане имелся прогноз о том, что если границы закроются, повятся ограничения внутри ЕАЭС, то продукты питания вырастут в цене в 4 раза. Да, рост цен произошел, но не существенным образом.

Свободное передвижение людей достаточно важно для Кыргызстана. Вступление в ЕАЭС было во многом мотивировано потоками трудовой миграции из нашей страны. В эпоху пандемии кыргызстанцы, которые оказались без работы в России и Казахстане, могли возвращаться домой через территорию этих стран. Это было сложно, и происходило впервые. Однако порядка 40 тысяч наших граждан смогли оказаться на родине. Сработала схема, заключавшаяся в том, что граница, при всей её изолированности, работала «на выезд». Сейчас переедвижение людей через границы существует, хотя и с большими сложностями.

По итогам 2020 года всего лишь на 1,5-2% снизилось количество переводов из России в Кыргызстан. Представители нашей диаспоры в России сообщали, что когда стали появляться первые признаки нормальной жизни, начали открываться предприятия, то кыргызстанцы ещё и выбирали, куда им пойти работать. Потому что пакет преференций, который существует в рамках ЕАЭС, более выгодно отличал наших соотечественников от граждан тех стран, которые не входят в Союз (например, Узбекистан и Таджикистан). Кыргызстанцы оказались востребованы на рынке труда, несмотря на существующие проблемы.

То есть в вопросах возвращения мигрантов, транзита товаров, оказания медицинской помощи, снятия ограничений на импорт лекарственных препаратов положения ЕАЭС работали. В этом смысле для всех стран Союза экзамен был сдан.

Важным направлением сотрудничества в настоящее время является вакцинация населения. Кыргызстан, в отличие от России и Казахстана, свою вакцину не производит. Это для него стратегический вопрос. Потому что факт наличия прививок, скорее всего, станет пропуском на рынок труда ЕАЭС. Здесь должна быть выработана стратегия, чтобы Кыргызстан, как страна, которая не имеет финансовых возможностей, (хотя некое соглашение было подписано о намерении выпускать вакцину «Спутник V»), будет нуждаться в помощи, чтобы вакцинация прошла с учетом тех наработок, которые имеют Россия и Казахстан.

Знаковым моментом стало придание Узбекистану статуса наблюдателя. Эта страна демонстрирует успехи экономики в последние годы, динамично развивается. Товары узбекского производства широко представлены в России. Имеются новые возможности для создания совместных предприятий с Кыргызстаном и Казахстаном. Думаю, что в статусе наблюдателя Узбекистан пробудет не долго и в ближайшие годы станет полноценным участником ЕАЭС. Это благоприятно скажется на росте экономических показателей, как Узбекистана, так и других стран Союза. В целом в рамках ЕАЭС падение внутреннего валового продукта оказалось небольшим, около 4%.

Как известно, осенью 2020 года в Кыргызстане произошли бурные события, которые привели к смене власти. В это же время в стране открывались магазины белорусских продуктов питания. Это говорит о том, что работа идёт, бизнес находит свои ниши в таких тяжелых условиях.

Председательство Казахстана в ЕАЭС является знаковым моментом. Казахстан – одно из системообразующих государств процесса евразийской интеграции. Для Кыргызстана является дорогой экономической жизни, путём стратегических поставок нашей продукции на рынки ЕАЭС. Мы ожидаем, что Казахстан будет выступать флагманом в процессе снятия барьеров и ограничений. Потому что они пока никуда не ушли. Да, есть у Кыргызстана проблема, это контрабанда, от которой сложно избавиться. Зато она всё-таки снизилась во время закрытия границ с Китаем. Думаю, что Казахстан сможет за 2021 год аккумулировать и задать новые драйверы развития экономики ЕАЭС. Он пережил экономические потери легче, чем Кыргызстан. У нас наблюдаются серьёзный спад экономики и бюджетное выпадение средств.

Всё время ведутся информационные войны против евразийской интеграции. Хочу отметить, что в 2020 году риторика о том, что Кыргызстану надо выходить из ЕАЭС, стала усиливаться как в местном сегменте социальных сетей, так и с трибун парламента. Похоже, что критика стала приобретать системный характер. В стране идёт рост цен на продукты питания. Это мировая тенденция, а не только ЕАЭС и Кыргызстана. Но появляются в связи с этим информационные вбросы о выходе из ЕАЭС. Я думаю, в идеологической сфере мы до сих пор не имеем единого информационного пространства. ЕЭК работает в рамках своей компетенции. Но, к сожалению, на экспертных мероприятиях голосов её представителей мало. ЕЭК должна предусматривать такие вопросы.

В Кыргызстане достаточно активно проходили выборные процессы. Парламентские выборы привели к смене власти и президента. Всего одна партия призывала к евразийской интеграции. Это партия «Беримдик», которая победила, преодолев 7%-ный барьер и набрала наибольшее количество голосов. Но её обвинили в массовом подкупе избирателей и административных нарушениях. В результате партия сторонников интеграции оказалась причиной смены власти. Во многом работа, которая велась партией в повестке евразийской интеграции, к сожалению, носила конъюнктурный и недалекий характер. Эксперты, которые продвигали евразийскую идею, делали это, потому что им оплачивали пиар партии. Это урок для других стран, где тоже есть или могут быть политические организации, которые евразийство ставят во главу угла.

Если в 2015 году большинство партий, которые шли на выборы, говорили о ЕАЭС как об инструменте улучшения социально-экономической ситуации в Кыргызстане, то на последние выборы никто не шел с интеграционными идеями, кроме партии «Беримдик». 10 января 2021 года в Кыргызстане состоялись президентские выборы. И та же история повторилась. В программах большинства кандидатов в президенты ЕАЭС как инструмент улучшения жизни граждан, для развития экономических процессов, имел очень отстраненный характер.

Поэтому вакуум, который существует в идеологии ЕАЭС, будет заполнен теми, кто является оппонентами Союза. От нас слишком далека ЕЭК. Она наполняет свой сайт, спикеры от неё выступают, имеются материалы в российских СМИ. Но это носит несистемный характер. В то время как в Кыргызстане есть другие идейные проекты у США, Турции. Существует пример, который всегда перед нашими глазами – Евросоюз с телеканалом Euronews. ЕАЭС такого информационного ресурса не имеет. Есть ли вообще по его внедрению хотя бы далёкие планы? Любой житель стран Евросоюза может включить телекаканал и узнать, что делает ЕС для решения тех или иных проблем. А информация, которая приводится на сайте ЕЭК, не всегда понятна даже экспертам. Где уж простому человеку разобраться в происходящем? Знаковое решение было принято – трудящиеся ЕАЭС теперь будут иметь равные права на пенсионное обеспечение. Это серьёзный драйвер. Людям хотелось бы, чтобы о нём было больше информации. Надо, чтобы ЕЭК в рамках своей деятельности, имея соответствующие финансовые ресурсы, обратила внимание на то, что информационная война против ЕАЭС будет усиливаться.

Интеграционное информационное пространство необходимо ещё и потому, что возможности реальных встреч из-за пандемии очень сильно сузились. Например, два года назад у нас в Бишкеке проходил IV Международный форум «Евразийская неделя – 2019». Это крупнейшее на пространстве ЕАЭС деловое мероприятие, где собираются, в том числе журналисты и бизнесмены. Можно было напрямую задавать вопросы представителям ЕЭК. Когда вновь появятся такие шансы, пока непонятно.

Представители кыргызстанской диаспоры в России часто спрашивают: продекларирована свобода передвижения рабочей силы, но при этом существует проблема ограничения денежных переводов. Люди, которые живут от зарплаты до зарплаты, не понимают возникающих противоречий. В любом случае нужно предусмотреть расширение коммуникационных каналов. Интеграция – это не только движение товаров. Это ещё и движение определенных идеологических трендов, чем пользуются оппоненты ЕАЭС. Если информационные и идеологические вакуумы будут возникать, то их тут же начнут заполнять те, кто выступает за разрушение ЕАЭС и переориентацию стран, того же Кыргызстана, на другие приоритеты. Поэтому евразийская повестка дня, хотим мы того или нет, нуждается также в присутствии в предвыборных повестках наших стран.

Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений:

Обратите внимание, на приоритеты председательства Казахстана в ЕАЭС. Первый – это промышленное сотрудничество. Определенные силы в некоторых странах не видят необходимого для них сиюминутного эффекта от реализации концепции развития ЕЭАС. Лицам, которые принимают важные решения, надо подумать о том, что население наших стран реально может от них получить. Соглашение о пенсионном обеспечении трудящихся стран ЕАЭС вступило в силу, и это хорошо. Но, к примеру, в Кыргызстане существует переизбыток рабочей силы, которая вынуждена выезжать в другие государства. Если мы будем развивать промышленное сотрудничество в рамках ЕАЭС, создавать предприятия, на которых будут заняты тысячи человек, то получим определенную поддержку от людей. И голосов, ставящих под сомнение работу ЕАЭС, будет меньше. К сожалению, некоторые наши эксперты своими критичными комментариями данную проблематику подпитывают. Пока широкой поддержки совместного промышленного сотрудничества не наблюдается.

Другой приоритет посвящен справедливой взаимной торговле. В этом вопросе за 2020 год мы имеем несколько печальную статистику. Но она не связана с участием наших стран в ЕАЭС. Экономический кризис затронул весь мир. Но актуальность справедливой торговли остается. Здесь нужна поддержка казахстанского бизнес-сообщества. Оно не всегда комплиментарно к деятельности ЕАЭС, потому что остро реагирует на случающиеся ущемления неэкономического характера. Тогда в СМИ повляются новости: на границе задержана казахстанская фура, в отчественных овощах пестициды и т.д.

Цифровизация, как сила развития экономики – приоритет, с которым все согласны. Здесь все в ЕАЭС идёт чётко, тем не менее, одни государства получают больший экономический эффект от цифровизации, чем другие, да и не все сферы и отрасли экономики она пока затрагивает.

2020 год был тяжелый. Многие страны пользовались изоляцией, чтобы получить конкурентное преимущество. Закрывались границы, появлялись проблемы с доставкой товаров, некоторые производители становились монополистами. Мы наблюдали мировой рост протекционизма ещё до пандемии. Торговая война с Китаем, введение заградительных пошлин на импортные товары, выход из соглашения о Транстихоокеанском партнёрстве, пересмотр торговых договоренностей с Канадой, Мексикой, Японией и Южной Кореей. Все это протекционистские меры под девизом America first, которые были одним из ключевых элементов экономической политики президента США Дональда Трампа. В этой связи просматривается определенная аналогия: в условиях жесточайшей конкурентной борьбы и не прекращающейся пандемии процессы протекционизма в мире будут продолжаться. Поэтому нужно поставить вопрос следующим образом: государства-члены ЕАЭС, давайте посмотрим, кому нужна наша продукция, не сырьевая, а более высокого передела, кроме как друг другу? Возможно, мы взаимодополняемые экономики? Хотя небольшие, даже российская, если брать мировой масштаб. В настоящее время в рамках ЕАЭС формируется нормальный, достаточно емкий рынок, который способствует развитию экономик государств, в него входящих. Чтобы мы ни говорили, продукцию малых государств на свободных рынках продавть сегодня сложнее. Соответственно, помимо протекционизма будут продолжаться также процессы регионализации.

Следующий важный момент: в региональные экономические объединения входят страны с разным уровнем экономического развития. Но, каким бы бедным государство ни было, решения принимаются на основе консенсуса. Допустим, бедная Болгария и богатая Германия при решении тех или иных вопросов имеют равные голоса. Тот же принцип мы наблюдаем в ЕАЭС. Но если, согласно Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года, объединение начало действовать в новых для него сферах: образовании, туризме, спорте и здравоохранении, то принцип паритетности также должен соблюдаться. Кроме того, в рамках ЕАЭС сотрудничают экономики с разным уровнем развития. Соответственно интеграция должна быть разноскоростная.

Евразийский транзитный маршрут – очередной приоритет, который поставил Казахстан. Президнт Казахстана Касым-Жомарт Токаев считает, что сотрудничество в этой сфере возымеет решающую роль в расширении торгово-экономических связей. Думаю, на сегодняшний день это самый эффективный путь развития наших отношений, который может дать самые быстрые экономические результаты.

Что же касается приоритета, связанного с расширением выхода на внешние рынки и активного развития отношений с третьими странами и интеграционными объединениями, то с точки зрения лидеров государств, их политических элит это имеет принципиальное значение. Но важно ли для простых граждан, что с ЕАЭС более активно теперь будет сотрудничать Куба или Сербия? Нужны начинания. Если сербы создадут совместные предприятия с Казахстаном, нам это интересно. Если казахстанцам проще и дешевле будет отдыхать на Кубе, никто против не будет. Дополнительные торговые партнёры должны быть с очевидными экономическими эффектами для ЕАЭС.

Леся Каратаева, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

В 2021 году Казахстан председательствует в уставных органах ЕАЭС. Одним из пяти ключевых направлений, на которых Казахстан намерен акцентировать внимание стран-участниц интеграционного объединения в период своего председательствования, является ускоренное внедрение цифровых технологий в промышленности, сельском хозяйстве и сфере транспорта.

В принципе, от того, насколько эффективно будет выстраиваться взаимодействие стран «в цифре», будет зависеть скорость продвижения по всем 11 направлениям, обозначенным в Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года.

ЕЭК ещё в 2015 году была наделена полномочиями в создании единого цифрового пространства. Однако темпы внедрения электронного обмена данными в рамках Интегрированной информационной системы ЕАЭС оставляют желать лучшего. Так, ранее было принято решение о внедрении 89 общих процессов Интегрированной информационной системы ЕАЭС, однако, до начала пандемии заработали только 19 из них. Сегодня мы уже говорим о 48 процессах, в отношении которых разработаны технические проекты и правила реализации, но большинство процессов находятся на стадии тестирования. В настоящий момент идёт подготовка обновлённой целевой архитектуры интегрированной информационной системы. В то же время скорость и эффективность проводимой работы напрямую зависит от скорости и эффективности адаптации стран-участниц к новым цифровым реалиям на национальном уровне.

Наиболее ярко проблема отставания от заявленных темпов создания единого цифрового пространства видна на примере проекта создания экосистемы цифровых транспортных коридоров (ЭЦТК). Необходимость запуска такой цифровой экосистемы не вызывает сомнений. Внедрение ЭЦТК позволит решить ряд важных задач – снизить количество административных барьеров и оптимизировать процесс перевозки и декларирования грузов, ускорить окупаемость инфраструктурных проектов и обеспечить надлежащий уровень безопасности транспортных услуг. Одним из результатов запуска ЭЦТК станет существенное сокращение временных затрат на транспортировку грузов. Другим результатом станет снижение себестоимости транспортных услуг, что приведет к снижению доли транспортной составляющей в стоимости конечной продукции на 5-8%.

В то же время, скорость продвижения стран-участниц ЕАЭС к полноценному запуску экосистемы цифровых транспортных коридоров не соответствует ожиданиям. За прошедшие почти 2 года были приняты Концепция и План реализации проекта ЭЦТК, утвержден перечень сервисов. Сегодня речь идёт о принципах, на основании которых будет функционировать ЭЦТК. Серьёзных разночтений по этому вопросу не фиксируется, и среди общеприемлемых указываются принципы универсальности, доступности, интегрируемости, интероперабельности, а также принцип поэтапного внедрения. Но дальше экспертного обсуждения принципов продвинуться пока не удалось. Возникает закономерный вопрос – почему при наличии политической воли и понимании необходимости ускорения цифровизации процесс тормозится?

В качестве объяснения можно предположить влияние ряда факторов. Во-первых, это цифровое неравенство стран-участниц. В данном случае проблемное поле включает в себя множество аспектов – от разнящегося уровня цифровизации национальных экономик до разнящихся векторов процесса цифровизации государств. Значение имеет и неравномерный переход на цифровые сервисы отдельных структур на национальном уровне. В отдельных странах это обстоятельство может проявляться, и в контексте работы государственного сектора, и в контексте деятельности бизнес-структур. В настоящий момент наиболее активно в процесс электронного обмена данными вовлечен банковский сектор. В то же время, принимая во внимание наличие на пространстве ЕАЭС 17,5 тысяч совместных предприятий, представляется важным более активное участие в процессах цифрового взаимодействия предприятий промышленного и инновационного сектора.

Во-вторых, полноценно потенциал ЭЦТК, как и любой другой цифровой экосистемы, может быть реализован только в условиях высокого уровня взаимного доверия всех участвующих сторон. В этом контексте для участников принципиально важным представляется соблюсти баланс между национальным и наднациональным. Иными словами, государства должны обеспечить свой цифровой суверенитет, а бизнес-структуры иметь гарантии в том, что смогут реализовать свои долгосрочные интересы. Кроме того, сфера доверия очень чувствительна к качеству внутриполитической ситуации в странах-участницах.

В-третьих, существуют различия в национальных стандартах документооборота. В частности, фиксируются разночтения в содержании базовых национальных законов об электронном документообороте. В первую очередь речь идёт о разнящихся определениях понятий электронного документа и электронной цифровой подписи. В этом случае необходимо, либо унифицировать национальные стандарты, что можно сделать путём запуска самостоятельной межгосударственной программы по развитию трансграничного электронного документооборота, либо путём создания специальных конвертеров, которые будут нивелировать разницу. Оба варианта являются время- и финансовоемкими.

Кроме того, проблематика качественного ускорения процесса внедрения цифровых технологий коррелирует с процессами выхода из пандемического кризиса. Так, с одной стороны, приоритетными задачами для стран-участниц ЕАЭС в настоящий момент являются скорейшее преодоление последствий COVID-19 и восстановление темпов роста национальных ВВП, с другой стороны, именно пандемия показала, насколько важную роль цифровые технологии будут играть в условиях «новой реальности».

Сергей Домнин, экономический обозреватель:

Имеются две темы, на которых я хотел бы заострить своё внимание: это механизмы стабилизации ситуации во время экономического кризиса и Стратегия развития ЕАЭС до 2025 года.

Все страны Союза, в зависимости от того, насколько им позволяли ресурсы и особенности внутренних рынков, решали проблему стабилизации за счёт увеличения расходов бюджета. В Казахстане они значительно выросли в процентах, в России чуть меньше. Общий пакет стимулов, который был сообщен экономике в Казахстане, оценивается примерно в 9% ВВП. Если складывать вместе монетарные и фискальные стимулы в России, то выходит примерно 7-8% ВВП. Это оценка Международного валютного фонда. Другим странам ЕАЭС было сложнее привлекать дополнительные средства, учитывая имеющуюся высокую долговую нагрузку и сложности с привлечением внешних займов. Приходилось выискивать какие-то внутренние резервы. Ситуацию удалось стабилизировать практически везде. В Кыргызстане спад экономики в 2020 году составил около 9%. В Беларуси чуть больше 2%. В Казахстане -2,6%. Учитывая общий размер экономик, ситуация в масштабах ЕАЭС остается достаточно приемлемой. Но процесс восстановления растянется на 2 года.

Что касается Стратегии развития ЕАЭС до 2025 года, отмечу, что документ вышел интересный, насыщенный. Но в нём оказалось много разнородных мер. Одни из них очень хорошо взаимосвязаны и логичны, вытекают из краткосрочных и среднесрочных целей развития ЕАЭС. А часть – это заявления вроде «начать переговоры», «проработать» те или иные меры и т.д. Но стоит поддержать — в ЕАЭС есть общая позиция, которая сводится к тому, что нужно максимально цифровизировать процессы, все, которые касаются государственного сектора. Например, выдачу всевозможных разрешений, поскольку это значительным образом снижает издержки, как для крупного бизнеса, так и для индивидуальных предпринимателей.

Кроме того, нужно подходить избирательно в вопросах присоединения новых членов, расширения списка стран с зонами свободной торговли. Роль Казахстана, несмотря на большой размер его экономики по сравнению с экономиками Армении, Беларуси и Кыргызстана, все равно мала. Договорные процессы направляются Россией. Она является главным бенефициаром, но и несёт основные риски в подавляющей части случаев принятия новых членов и создания ЗСТ.

Взаимная торговля со странами ЕАЭС в случае Казахстана – это в основном торговля с Россией, которая даже в плохие годы составляла 90% всего товарооборота с объединением. В 2020 году показатель упал, но некритично. Экспорт снизился на большее значение, чем импорт – на 13,5%, импорт упал только на 7%. Поспешных выводов здесь делать не стоит. Наверное, это нормально для сегодняшней экономики. Во все кризисы картина наблюдалась такая же. Проблема тут не в интеграционных процессах. Как и 10 лет назад – на старте интеграции – казахстанский экспорт был очень высококонцентрированным и сырьевым, таким он и остался. Это относится не только к торговле со странами ЕАЭС, но и ко всему внешнему контуру торговых партнёров.

Что касается пункта Стратегии о расширении взаимных платежей в российских рублях. Это хорошая инициатива, но нужно понимать, что препятствий, чтобы эти обмены расширялись, нет. Если взглянуть на структуру расчетов, которая имеется, например, по казахстанской стороне, то видно, что экспортные товары из Казахстана – промежуточные, их стоимость формируется на мировых рынках, сделки заключаются не в рублях. Более 80% товарно-экспортных расчетов происходят в долларах США. Зато если мы посмотрим на импорт потребительских товаров, то там достаточно большой является доля российского рубля, это почти половина расчетов. Все зависит от того, насколько больше расчеты в рублях будут замкнуты на потребительские товары, торговлю, кооперацию в таких направлениях, которые у нас объединены в «экономику простых вещей», неких производств на локальном уровне. С потребителями и поставщиками, которые недалеко друг от друга находятся и всю добавленную стоимость формируют в довольно узком приграничном ареале. В случае развития такой кооперации, расширения таких обменов, будет увеличиваться доля рублевых расчетов. Пока основными сегментами экспорта РК остаются руды металлов и уран, расчеты в рублях будут заметно меньше расчетов в долларах.

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета

Мне кажется важным обдумать связку работы ЕАЭС и идеологии, присутствие Союза в политических дебатах, которые иногда предлагают. Включение ЕАЭС в идеологическое поле – это минус для самого объединения. Дебаты на данную тему, возникающие на нашем интеграционном пространстве показывают, что идеологизация приводит к тому, что люди занимают жесткие критические позиции, и какие-то рациональные доводы не имеют никакого эффекта. Мы видим такие позиции в отношении ЕАЭС. Если человек стал уверенным противником этой структуры, то он просто не готов слушать аргументированные доводы. Аналогично, если человек занимает позицию сторонника интеграции, то «разъединительная повестка» имеет для него малое значение.

ЕАЭС надо не попадать на идеологическое поле, а работать в поле обычной практики. Организации лучше сосредоточиться на технических вопросах и выполнении тех функций, которые записаны в основополагающих документах. Конечно, это не значит, что с информационным освещением её деятельности все отлично. Тут возникают некоторые перекосы. Эксперты привыкли жаловаться на то, что нет достаточного информационного сопровождения деятельности ЕАЭС, хотя наша дискуссия показывает, что мы активно об этой деятельности рассуждаем, и наши мысли попадают в СМИ. Вопрос в том, как воспринимает население такую информацию.

Что касается председательства Казахстана в ЕАЭС в 2021 году, то надо признать, что это во многом техническая функция. Но необходимо обратить внимание, что сам факт председательства даёт возможность стране словами Президента Касым-Жомарта Токаева обозначить те экономические принципы, которые Казахстан связывает с деятельностью ЕАЭС. Пять вопросов, которым было предложено уделить внимание в 2021 году, достаточно важны для того, чтобы понимать официальную позицию Казахстана. Достаточно хорошо обозначены те проблемные точки, которые страна видит в деятельности ЕАЭС. Это цифровизация, развитие совместных предприятий, снятие неэкономических ограничений… Есть два интересных момента. Первый – это логистический, когда Казахстан подчеркивает свою транзитность, значимость Хоргоса, аналогичного создаваемого центра на границе с Узбекистаном, подчеркивает необходимость более активного взаимодействия с ЕС, АСЕАН. То есть Казахстан позиционируется как связующая территория. Второй момент – технический. Уходит критика, зато ставятся конкретные задачи, решение которых Казахстан считает важнымии.

Есть ещё один нюанс, который был бы интересным для анализа. Эксперты часто упоминают важность Узбекистана, ставшим наблюдателем в ЕАЭС. Могу сказать, что Узбекистан имеет довольно специфичную позицию по поводу своего статуса. Восприятие данного статуса в самой стране отличается от мнений по этому поводу экспертов со стороны. На самом деле то, каким видится ЕАЭС странами — наблюдателями, может быть очень интересно и показательно для стран-участниц.

Замир Каражанов, политолог

Критика в адрес ЕЭАС продолжает звучать, но надо понимать, что она носит эмоциональный характер. Сейчас ситуация в экономике Казахстана и других стран ЕАЭС складывается не лучшим образом. Это накладывает свой отпечаток. Но если разобраться, то отрицательное сальдо торговли Казахстана с такими партнёрами, как Беларусь или Россия было постоянно в пользу импорта. Проблема также в том, что в последние годы цена на нефть упала. Для казахстанской экономики это чувствительное явление. Пока цены были высокими, росла экономика, и никак не ощущалось, что покупаем больше, чем продаем.

Проблема торгового дефицита возникла не в связи с ЕАЭС. Здесь сложности возникают больше с изъятиями и ограничениями, о чём в последние годы часто говорят не только в Казахстане, но и в Беларуси. От этих преград избавиться непросто. К тому же надо не забывать проводить необходимые реформы, чтобы расширить ассортимент товаров, которые Казахстан собирается экспортировать. Пока по структуре экспорта заметно, что в нём в основном минерально-сырьевые ресурсы. Поэтому, конечно, необходима кооперация между нашими странами. С одной стороны, она поможет решить вопросы импортозамещения. С другой стороны, созданую совместными усилиями необходимую продукцию легче будет как реализовать местному населению, так и экспортировать. Кооперация нацелена на то, чтобы снижать импорт и увеличивать экспорт. Есть целые товарные группы, которые требуют совместных усилий. Например, российская сторона говорила о том, что необходимо делать кооперацию в авиастроении. Очень интересное направление. Если учитывать, что Россия совместно с Китаем собирается создавать широкофюзеляжный самолёт, неплохо было бы привлечь и другие страны ЕАЭС к данному проекту.

Многое зависит от того, как будет развиваться интеграция. Максимальная регионализация торговли должна стать важной целью ЕАЭС. Правильно говорят, что, к сожалению, внутри ЕАЭС товарооборот крутится около цифры в 15%, в то время как в Евросоюзе между странами-членами он превышает 60% от всей торговли. Поэтому надо избавляться от барьеров и кооперироваться в проектах. На общем рынке вопросы протекционизма не должны быть во главе угла. Будь это казахстанский производитель, белорусский, российский — на пространстве ЕАЭС он должен восприниматься как свой. Если создадут реально равные условия, мы будем ощущать больший эффект от интеграции. Надо набраться терпения и занимать более последовательную позицию в плане крушения барьеров.

Сегодня цифровизация стала одним из основных трендов развития экономики. В частности, сфера информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Помимо универсального воздействия на все виды человеческой деятельности, эта сфера отличается высокой стратегической значимостью. От степени развития отрасли зависит уровень безопасности государства, его место и роль в мировом инфопространстве и, наконец, конкурентоспособность национальной экономики. При этом отрасль ИКТ оказалась одним из наиболее устойчивых секторов мировой экономики во время пандемийного кризиса.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в послании к народу рассказал, что в течение пяти лет нужно довести объём инвестиций в IT-сферу до 500 млрд. тенге. Скажем, выручка от работы Парка высоких технологий вносит существенную лепту в экономику Беларуси. Казахстан также эту нишу намерен развивать. Пока же доля местного казахстанского содержания на рынке ИКТ незначительная. Основные деньги кто-то зарабатывает извне, и они уходят из Казахстана. Поэтому если цифровизация будет реально развиваться в стране, то можно неплохо заработать. Нужны инвестиции, инфраструктура и специалисты. Судя по международным конкурсам, казахстанская молодежь часто завоевывает различные премии, выигрывает конкурсы в области ИКТ. Осталось создать условия, чтобы она зарабатывала деньги в родных краях.

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»)

2020 год был связан с пандемией коронавируса, с ограничениями в различных отраслях экономики, вплоть до фактически временного приостановления некоторых из них. Между тем, существуют проекты (можно назвать их интеграционными или сохранившимися от экономики советской эпохи), чья интенсификация пошла после создания ЕАЭС в 2014 году. Я имею в виду крупные промышленные комплексы, связанные с приграничным сотрудничеством. Это проекты в нефтянной отрасли и газопереработке, в цветной металлургии и машиностроении, в эксплуатации железорудных месторождений. Они долгоиграющие, то есть, связаны не с сиюминутными экономическими состояниями, а с долгосрочным функционированием промышленности целых стран. Например, в Казахстане активную инвестиционную деятельность ведут такие российские компании, как «Газпром», «Лукойл», «Русал», «Еврохим», «Росатом» и другие. Ещё до пандемии улучшилась структура торговли в пользу несырьевых товаров благодаря проводимой работе в сфере промышленной кооперации. Такие процессы и проекты законтрактованы и задокументированы (в частности, промкооперация отражена в казахтанско-российской программе совместных действий) не на месяцы, а на годы вперед. Конечно, в общем объёме внешнеторгового оборота Казахстана со странами ЕАЭС значитльная доля приходится на Россию. Но работают также проекты, пусть менее масштабные, и с другими членами интеграционного объединения. С этой точки зрения функции ЕАЭС нельзя недооценивать.

Что касается информационной поддержки. Я сторонник той точки зрения, что говорится о различных совместных проектах мало. Конечно, в этом плане сравнивать ЕАЭС и ЕС некорректно по ряду разных причин: взаимозависимости, в которой находятся европейские страны, более долгой совместной истории и т.д. Но даже если проанализировать европейскую информационную политику, то сам факт интеграции под сомнение в ней не ставится. Хорошим и известным маркером является европейский ежедневный круглосуточный информационный телеканал Euronews, вещающий не только на Европу, но и на остальной мир, на тринадцати языках. Причём Euronews освещает события, актуальные с европейской точки зрения. То даже те сложные процессы, которые внутри Евросоюза вызывают споры и противоречия, разнообразные проблемы, они все равно рассматриваются с точки зрения единого пространства европейского региона, общего комплекса тех проблем, которые надо вместе решать. И сюжеты свзязаны не только с ключевыми общественно-политическими и экономическими событиями. Зрителям показывают отчеты о деятельности европейских органов власти, передачи, посвященые культурным событиям, развитию науки и высоких технологий, охране окружающей среды и другим актуальным вопросам.

В рамках евразийской интеграции ничего подобного не просматривается. Наоборот, в СМИ и социальных сетях распространяются мнения о том, что внеинтеграционное сотрудничество было бы более эффективным. Без каких-либо весомых аргументов и статистических данных указывается на вред интеграции. Я всегда был сторонником того, чтобы пропаганда (в нормальном понимании этого слова) сотрудничества, его медиа сопровождение осуществлялись более качественно и системно.

Владислав Юрицын, политический обозреватель Интернет-газеты Zonakz.net

С первых лет работы ЕАЭС с высоких трибун не раз говорилось о том, что вывести Союз на траекторию развития способны лишь высокие технологии. Одним из приоритетов председательства Казахстана является промышленное сотрудничество. Представители ЕЭК заявляют, что в 2021 году ЕАЭС сделает ставку на интеграцию в сфере высоких технологий. Безусловно, переход к их использованию является важнейшим звеном научно-технической революции на современном этапе. Внедрение таких технологий требует высокой степени координации в обществе, что повышает роль государств даже в развитых экономиках. Создать из Союза региональный центр притяжения инвестиций и высоких технологий будет непросто. Но нынешнее время особенное. Пандемия не только ускорила переход в онлайн различных сервисов и услуг, но поставила новые задачи в области цифровизации. Поэтому видна актуальность прошедшего в феврале в Алматы уже четвертого Международного цифрового форума Digital Almaty. То есть Казахстан выступает драйвером в организационном и идейном плане. В частности, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев на форуме предложил создать образовательный проект в области новых технологий и искусственного интеллекта в рамках ЕАЭС. Хотелось бы, чтобы в процессе создания и реализации цифровой повестки от Казахстана были презентованы и свои научно-технические разработки. Вопрос в том, чтобы колыбель евразийской цифровизации не сломать случайно, а постоянно расширять. Тогда цифровизация обеспечит сопряженность стран ЕАЭС на технологическом уровне.

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»

Поддержала бы мысль, высказанную Рустамом Бурнашевым о том, что ощущение успешности или неуспешности интеграционного процесса зависит от того, насколько идеологизированным он видится. В этом случае эмоциональность мешает понимать суть происходящего, а её сейчас много. В связи с этим, мне кажется, что мы должны выбрать и понять, кто является драйвером евразийского процесса, кому это интересно, помимо глав государств и высокопоставленных чиновников. Так что стоит обратить внимание на социологию. До 2017 года Евразийский банк развития финансировал проект под названием «Евразийский интеграционный барометр», тем самым косвенно признавая, что возможным бенефициаром ЕАЭС будет население. Но, видимо, посчитали, что опрашивать население нецелесообразно, поэтому проект закрыли. С 2021 года идёт обсуждение, чтобы в качестве целевой группы считать крупных и средних предпринимателей, то есть проводить обследование этой потенциально заинтересованной группы общества. Возможно, такой целевой подход будет более содержательным и позволит выйти на новый уровень понимания задач интеграции. Ещё по итогам заседания хотела отметить, как мало сейчас обсуждений в расширенном формате, с участием представителей экспертного сообщества других государств, входящих в ЕАЭС, поэтому сегодняшнее мероприятие было очень полезным и нужным.

МИР ЕВРАЗИИ, Берлек-Единство, АИБ ПИК



Источник: “http://dialog.kz/articles/ekonomika/2021-03-11/eksperty-obsuzhdaem-predsedatelstvo-kazahstana-v-eaes”